Режиссер Кравчук рассказал о съемках «Союза спасения»

Режиссер Кравчук рассказал о съемках «Союза спасения»

«День восстания декабристов был расписан по часам»

Кинорежиссер Андрей Кравчук в ноябре  закончил съемки игровой картины под рабочим названием «Пальмира». Она рассказывает о двух саперах, разминировавших сирийский  город перед выступлением оркестра Валерия Гергиева. 

Андрей Кравчук окончил мехмат Ленинградского университета  и только потом поступил в Санкт-Петербургский университет кино и телевидения в мастерскую классика советского кино Семена Арановича. Поработал в документальном кино, на сериалах «Агент национальной безопасности», «Улицы разбитых фонарей», «Господа офицеры», снял «Итальянца», отмеченного в секции Generation Берлинского кинофестиваля и выдвинутого от России на премию «Оскар».  А потом пошла «тяжелая артиллерия»:  «Адмиралъ», «Викинг», «Союз спасения». Мы встретились в Санкт-Петербурге, родном городе Андрея, куда он был приглашен на фестиваль «Виват кино России!» как председатель жюри.   

— Сколько лет назад вы уехали из Петербурга в Москву?

— Почти 15 лет. Но это все равно мой город. Петербург – как национальность. Здесь прошла большая часть моей жизни. Это у наших детей половина жизни связана с  Москвой. Она для них уже более значимая по энергии и перспективам,  а Петербург им кажется чуть тише, чуть провинциальнее, хотя они его любят и понимают, что это единственный с архитектурной точки зрения город в стране, строившийся ансамблями. Наверное, столица отличается от провинции перспективой, тем, как далеко ты можешь загадывать. В большом городе  кажется, что ты можешь все – взлететь, прыгнуть, добиться большего.

— Мне нравятся рассуждения про маленький и провинциальный городок Петербург, о котором постоянно слышишь от наших питерских друзей -кинематографистов.

— Это, конечно, не провинция, но я прекрасно понимаю, что здесь реализовать себя в профессии, кинорежиссуре тяжело. Все продюсеры, которые что-то делают, находятся в Москве. Группу я могу набрать и в Петербурге,  снимать тоже. Разница небольшая. Но в такую погоду здесь жить тяжело. 

— Но вы же петербуржец! Так и не  привыкли к ненастью?

— У меня дети здесь все время болели, причем, самыми экзотическими для ребенка болезнями. Мы жили в самом центре на Большой Конюшенной. А когда переехали в Москву, точнее в Подмосковье, болезней стало меньше.  Когда я снимал «Адмирала», моя семья жила в Питере, и я в выходные мотался туда-сюда. Это было тяжело. В Москве жил в разных квартирах, пока продюсер Анатолий Максимов не сказал, что давайте все-таки с семьей переезжайте. Нам предложили замечательное место  под Москвой, и мы подумали, что это будет наилучшим вариантом для адаптации детей. 

— Но самому разве не тяжело каждый день ездить в Москву и обратно?

— Привыкаешь. Когда я работаю на картине, то за мной приезжает водитель. По дороге я занимаюсь своими делами.  На  пути туда могу поработать, успеть почитать  то, что не успел, позвонить тому, кому не успел. Возвращаясь домой, имею  возможность что-то посмотреть. 

 

— Когда выходил «Союз спасения», и на ток-шоу выступали вы и ваши актеры, с одной стороны, и  продюсеры, с другой, казалось, что говорите вы  о разных фильмах.  

— Там была сложная ситуация. У нас возникли разногласия по поводу темы и взгляда на декабристов. Консенсуса не было. После «Союза спасения» мы расстались с Анатолием Вадимовичем  Максимовым. 

— Вы независимый человек? Со стороны может показаться: ах, он расстался с продюсерами главного канала, это конец!

— Это нормальный этап для человеческих отношений. 15 лет мы вместе работали и дружили. Это много.  

Андрей Кравчук. Фото — Светлана Хохрякова

— Вы ведь сполна нахлебались критики и враждебного отношения после выхода «Союза спасения», который сочли пропагандистским и даже подлым. Вас упрекали  и неверной трактовке исторических событий.

— Где это было? В интернете? Честно скажу, стараюсь не читать. Когда  тратишь много энергии и сил на то, чтобы сделать фильм,  потом тяжело читать суждения  людей, которые также субъективны, как и мы, в своих взглядах на те или иные события. Я после «Викинга» такого наслушался, что решил себя в этом ограничивать, ничего ни смотреть, ни читать. Зачем? Это ни на что уже не повлияет. В «Союзе спасения» вранья и очернения не было, во всяком случае, с моей стороны.  Мне кажется, наоборот, нам удалось показать доблесть молодых людей, которые вышли на площадь и  гибли под картечью. Когда я смотрю фильм, мне их жалко. Они вызывают глубокое сочувствие. 

— Как вы готовились к съемкам?

— Я очень много всего перечитал. У нас был хороший консультант по декабристам Оксана Киянская — автор  несколько книг и монографий  о Пестеле и Рылееве. Она написала о декабристах, как об очень неоднозначных людях. Известно же, что Пестель  иногда воровал казенные деньги на нужды революции. Он предлагал ввести диктатуру на несколько лет, а потом уже принимать демократические законы. Пестель был наиболее непримиримый из декабристов, находился в конфликте с князем Трубецким, для которого такой радикальный подход был неприемлем. Пестель жаловался в письмах, что как полковник по табелю о рангах должен содержать четверку лошадей для выезда цугом. Парадный выезд,  по которому уже издали все понимали, что едет командир полка, обходился дорого. Нужен был извозчик,  конюх,  надо было покупать сено и где-то его хранить. Зарплаты полковник едва хватало на всю эту канитель. А у Трубецкого было, чуть ли не 200 тысяч душ крепостных, и для него радикальные взгляды Пестеля были неприемлемы. 

Еще Александр I перед войной 1812 года готовился  к отмене крепостного права,  предусматривал выкуп у помещиков людей, потому что просто так не отнимешь. А кто эти помещики? Ближний круг, гвардия. Все государственные перевороты в России еще до декабристов совершала гвардия. Трубецкой говорил, что достаточно двух полков, чтобы захватить власть в Петербурге и России, и был недалек от истины. Если бы декабристы действовали более согласованно, они могли бы  успешно завершить день восстания. Все для этого было. Они вывели людей на Сенатскую площадь, а дальше не знали, что делать. Трубецкой здесь самый странный. Сколько им не занимались историки, так и осталось непонятно, почему он не вышел, хотя его видели и на Дворцовой площади, и в районе Главного  штаба.  Издававший журнал Рылеев, пока люди  стояли на Сенатской площади, успел встретиться  с кем-то из своих авторов. Все происходило любопытно, странно и неоднозначно. Меня удивило в оценке фильма то, что  многие либерально настроенные люди подвержены еще более жесткой цензуре, чем это было при советской власти, когда читали между строк, угадывали какие-то смыслы.

— Которые вы не вкладывали?

— Да. И  начинали  эти смыслы интерпретировать.   

— Погружаясь в ту или иную эпоху, можете поступиться исторической правдой, что-то нафантазировать?

— Изучая исторические факты, видишь, насколько по-разному воспринимают одно и то же событие его участники. Возьмем приход Милорадовича на Дворцовую площадь. Его видели  и Николай I, к которому он подходил, и огромное количество людей, стоявших вокруг. Кто-то из них написал, что генерал-губернатор появился на шестерке цугом, а это  12 лошадей, везущих карету. Кто-то говорил, что он прискакал верхом. А кто-то запомнил, как он шел, продираясь  сквозь толпу. У нас  Милорадович  подошел к Николаю, прочитал манифест, а тот его развернул, сказав, что этими словами людей на Сенатской площади не разогнать. Кто-то считал,  что он стоял в стороне. Поскольку одно и то же событие описано по-разному, возникает вопрос: кому верить? Скажем, есть описание,  что Николай  ходил между Дворцовой площадью и Сенатской. А  как он шел? Что происходило между этими точками? Возникает зона неизвестности, которую ты неминуемо наполняешь своим воображением.  

Снимая фильм о Колчаке, я тоже столкнулся с тем, насколько по-разному вспоминали о нем очевидцы. Кто-то его ненавидел и очернял, кто-то восхищался, называл  героем и в подтверждение своих слов  интерпретировал и менял события. Большинство воспоминаний написано, спустя какое-то время,  через дистанцию. Мы можем собрать десять человек и расспросить их, как прошла церемония открытия или закрытия фестиваля. Все они расскажут что-то свое.   

— Как выстраиваете работу на площадке, имея в голове такой богатый материал?

— Сам день восстания у меня был расписан по часам, но опять же, опираясь на одного из авторов. Работая над историческими фильмами, удается иногда найти какие-то документы. Но почти всегда это адаптация современных авторов, которые тоже проделали большой путь, восстанавливая события. У нас был почасовой расклад: кто, откуда и куда пришел. Была нарисована карта города, с указанием маршрута, пометками, где стояли пушки и так далее. Скажем, Николай уже хотел вывозить семью из Петербурга. Экипаж ждал. Непонятно было, каким образом все  повернется.  Он отдал приказ стрелять, когда смеркалось, — боялся, что в темноте те, кто поддержал его, присоединяться к восставшим. И тогда город будет не удержать. 

Кадр из фильма «Союз спасения»

— Раз вы расстались с Анатолием Максимовым, то  уже не будете снимать «Рюрика»?

— А «Рюрик» никак с ним не связан. Это проект для стриминговой платформы, который мы начали с Валерием Федоровичем и Евгением Никишовым. Я их давно знаю. Они – классные, интересно и неожиданно мыслят. Мы  встретились, когда я  монтировал «Союз спасения». Они предложили сделать не только фильм, но и многосерийный проект, дали прочитать сценарий «Рюрика». Мне он показался интересным, но захотелось его переделать, избавиться от каких-то телевизионных вещей. Я позвал Андрея Рубанова, потом подключился Саша Сысоев. Мы многое переписали. А пока этим занимались, уже начали шить костюмы, разрабатывать декорации, нашли места для съемок. Но с «Рюриком» пришлось повременить, поскольку не  хватало средств  для запуска картины. Параллельно  Алексей Учитель предложил  сценарий «Пальмира» Арифа Алиева, который мне понравился.  Давно я такого не читал. А у меня была одна идея, которую тоже хотелось осуществить, — фильм, связанный с войной и спецвойсками. Я прочитал книгу служившего в «Вымпеле» человека, и мне показалось, что можно сделать интересное кино.   

— Так «Пальмиру» вы уже сняли?

— Да. Я только вернулся со съемок.  Это картина про судьбу немолодого сапера во  время сирийской операции, для которого война стала жизнью. У него сложные отношения с людьми, но на  войне он влюбляется в местную жительницу. В общем, хорошая человеческая история. Главную роль сыграл Александр Робак, и, по-моему, очень  хорошо. 

— Что теперь думаете о тех временах, когда снимали кино, имевшее пару копий? Вспоминаю, как ваш «Итальянец» отправлялся на какой-нибудь фестиваль, а на другом — уже нечего было показывать.

— Наверное, копий было чуть больше. Точно сказать не могу. Я тогда уже занимался «Адмиралом». Помню, как приехала съемочная группа и техника  в Выборг. Ко мне  подошел исполнительный продюсер и сказал: «Круто же!» А я этого не чувствовал. Все то же самое, что  на «Итальянце». Там мы разводили очень сложные сцены, которые снимались в поезде, на перроне. Чем больше бюджет, тем меньше денег, как ни странно. Группа увеличивается, техника тоже. Все это пожирает такое количество денег, что их  катастрофически не хватает. А на «Итальянце» бюджет был очень скромный, и мы тщательно готовились, знали с оператором и художником, как движется солнце за окнами поезда, где и в какой момент хотим увидеть героя,  что происходит за окном, мост там или пейзаж. Мы нарисовали карту, позволявшую  точно знать, что и когда должно происходить. У нас была возможность всего трех дублей, из-за того, что поезд подпирали электрички и товарные составы. Мы тщательно продумывали движения героя. Я добивался шести дублей, а оказалось, что наш мальчик первые два дубля делает хорошо, а потом начинает играть, поэтому мы ограничивались одним-двумя.

— Если судить по наградам и фестивалям, то «Итальянец» — самый  успешный ваш фильм.     

— По фестивалям, конечно. Он объехал много городов и стран, выдвигался  от России на «Оскар».  

— Интересно, почему после такой скромной картины вас пригласили на «Адмирала»?

— Продюсеры видели мой сериал «Господа офицеры». Они искали режиссера, способного сделать экшен, умеющего работать  с артистами —  был у них и такой  критерий. Когда я приехал с ними знакомиться, то показал отрывок из «Итальянца», который  их не особо заинтересовал. 

— Вам не тошно смотреть а ля патриотическое кино, которое выдают на гора предприимчивые продюсеры?

— Почему-то из военных картин, которые я посмотрел за последнее время,  уходит то, что было раньше в фильмах «Торпедоносцы», «Они сражались за родину», «Несколько дней без войны», «Проверка на дорогах». Там была какая-то удивительная жизнь и ощущение правды, хотя она тоже могла быть особенной.  Но Аранович знал, про что снимал. Он был военным летчиком, служил на Соловках, поэтому все  хорошо понимал и чувствовал. Я не так давно пересматривал фильм «Они сражались за родину» Сергея Бондарчука.  Он не устарел. А сейчас ненужный пафос возникает.

— Молодые тоже снимают фанерное кино, подобное тому, что производят на главных каналах.

— Но молодежь и мои дети телевизор уже не смотрят.  Он стал не нужен. Новости проще узнавать в интернете в тех изданиях, которым доверяешь. Хотя независимой прессы, как мне кажется, сейчас не существует. Почти все кого-то обслуживают. Из-за этого существует не просто освещение события, а его интерпретации, необходимые  для заказчиков. К сожалению, это чувствуется и в кинокритике, где много ангажированных людей, обслуживающих  либеральные или консервативные издания, пишущих за определенное вознаграждение то, что нужно. Люди все меньше не смотрят кино по телевизору. Появились платформы, которые пытаются соревноваться. У них есть честная конкуренция, и это дает надежду, что киноотрасль не загнется. Кинотеатры из-за пандемии едва выживают. Соответственно дорогие фильмы вряд ли будут окупаться. Хотя так хочется смотреть кино на большом экране, чувствовать его энергию.  

— Ваши сыновья пошли по вашим стопам?

— Они учатся во ВГИКе на режиссуре. Один – у Владимира и Александра Коттов, второй — у Владимира Хотиненко

— Ваша жена и в Москве продолжает заниматься фарфором? Она же  работала на  императорском заводе?

—  Она иногда дает мастер-классы, проводит видео-уроки. В последнее время  увлеклась китайской живописью.  Фарфор иногда тоже возникает, но из-за пандемии он не является  предмет первой необходимости.  

Источник: mk.ru

Похожие записи

Оставить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *